Что стоит за падением Челестини в ЦСКА. Против него сыграла классическая проблема

Для начала скажу важное. Мне нравится подход тренера Фабио Челестини. Нравится настолько, что я платил за возможность купить его вебинар по созидательной игре. Челестини — идеалист, его способ игры с мячом похож на то, что требует от своих команд Роберто Де Дзерби: начинаем плавно, вытягиваем соперника, чтобы затем быстро атаковать открывшееся пространство. Как и многие современные тренеры, Фабио немного зациклен на том, что ногами должен играть и вратарь, так как тот всегда будет свободным. Но он также признаёт, что в поиске свободного футболиста могут быть проблемы, когда соперник очень агрессивно давит персонально.

Идеализм Челестини проявляется и в том, как он относится к балансу забитых и пропущенных мячей. Оборона для него не так важна: он верит, что, организуя атаку лучшим образом, его команда забьёт больше соперника. Многие источники подтверждают, что и в ЦСКА работа над обороной велась по остаточному принципу — это понятно в том числе и по показательной ошибке Матеуса Рейса в матче с «Балтикой»: так в Португалии Рейс не играл, потому что любая португальская команда много времени уделяет оборонительным договорённостям. Мы писали об этом в прошлом месяце.

Здесь заложена первая бомба замедленного действия, связанная с тем, что идеи Челестини не совсем сочетаются с менталитетом наших игроков и команд. Наши игроки и команды консервативны, они отталкиваются от того, чтобы в первую очередь не проиграть. Изменение менталитета возможно при долгосрочной работе, как показал в «Оренбурге» Марцел Личка, но важно пройти первый возникший этап сомнений. В ЦСКА преодолеть этот этап штабу Челестини не удалось.

Другая бомба замедленного действия заключается в том, что первые успешные игры при новом футболе с большой долей вероятности приведут к тому, что игроки воспримут эти позитивные изменения не на общекомандном или на клубном уровне, а на своём личном. Тренер, входивший в штаб одной из лучших команд Восточной Европы, в разговоре со мной как-то отметил, что игроки из наших широт быстро начинают думать, что это они в полном порядке, а не тренировки организованы наилучшим образом и игровая модель придумана под качества и ограничения состава. Когда такая внутренняя установка сильна, при неудачах сложно встать на другую сторону: ты уже на позиции, что ты в порядке, и если результаты стали хуже, то это тренерская проблема, не наша, не конкретно меня как игрока. Постоянно управлять мнением футболиста о собственной игре, уметь делать это и с позиции кнута, и с позиции пряника в Восточной Европе важнее, чем в Западной Европе или Южной Америке. Такая особенность менталитета не всегда всеми считывается как важная.

Здесь возникает ключевая проблема. И изменение менталитета, и постоянный микроменеджмент эгоцентризма игроков требуют постоянного общения. И общий (в прямом смысле слова) язык — просто необходимое условие для успешной работы в России. Для тренеров из бывшей Югославии это не препятствие — они быстро начинают понимать игроков и все разговоры, которые происходят вокруг команды. Для тренеров из Португалии, ориентированных на оборонительные договорённости, которые возникают на поле и не требуют излишнего языкового вмешательства, это тоже не препятствие — универсальный язык оборонительных концептов позволяет португальцам успешно работать по всему миру.

Но тренерам со сложными атакующими концептами, да ещё и таким идеалистам и в некоторой степени догматикам, как Челестини, невероятно важно постоянно общаться с игроками не через переводчиков. В России эта необходимость возрастает кратно.

Сейчас я работаю с командой, за которую играет бывший футболист «Спартака» Павел Яковлев. Паша любит говорить, что никогда не работал с тренером сильнее именно по футбольным знаниям и идеям, чем Унаи Эмери. Все упражнения выверены, вся игра просчитана в голове у главного тренера. Однако когда у «Спартака» возникли первые проблемы, случилась та же история, что и с Челестини. Командный консерватизм начал перевешивать, а постоянное общение с игроками было невозможно, так как язык у тренера и основной части футболистов был разным. Это непонимание разговоров вокруг практически неизбежно приводит тренера к мысли, что за его спиной строят заговоры или ему чего-то недоговаривают. Как только этот очаг появляется, начинается обратный отсчёт до отставки.

Часто говорится, что сами по себе идеи тренера не так важны, как умение донести их до игроков. Это абсолютная правда, но слегка упрощённая. Дело вот в чём: чтобы донести идеи до игроков и сохранить процесс смены менталитета, нужно иметь общий с ними язык. А до этого необходимо понимать, в каком контексте ты собираешься работать. В той же Португалии есть команды, где зрители настолько любят оборонительный футбол, что, если тренер врубает тики-таку, они могут начать свистеть — это та самая ДНК клуба или лиги.

У Фабио Челестини, как известно, есть татуировка с Че Геварой — очевидно, его бунтарский характер заставлял думать, что идеи могут победить любой контекст. В очередной раз в нашем футболе это оказалось не так. И клуб должен понимать, кого приглашает на работу, и тренер зависит не только от своих идеалов, но и от контекста, в который он эти идеалы пытается привнести.